— Я знаю, знаю.

Паркер обратился к Кигану:

— Займись-ка Даном.

По телефону он приказал:

— Красавчик, скажите, чтобы Хал оставался там, где он находится. Быстро скажите ему это.

— Оставайся на месте, Хал. Они наставили на нас пистолеты. Оставайся на месте.

— Скажите, чтобы он положил руки на голову.

— Они говорят, чтобы ты положил руки на голову. Полагаю, что тебе лучше сделать это.

— Скажите ему, чтобы он повернулся налево.

— Они говорят, чтобы ты повернулся влево.

— Скажите ему, чтобы он отступил к двери.

Он имел в виду ближайшую дверь.

— Скажите служащим, чтобы они пошли к софе и сели. Женщина тоже.

— Они хотят, чтобы вы все сели на софу.

Женщина пронзительным голосом стала протестовать: у нее был возмущенный вид.

— Вы тоже, Кимберли. Да, вам будет лучше послушать. У них преимущество.

— Они не сопротивляются, — сказал Киган. Он встал, держал свой пистолет в правой руке, револьвер Гаррисона в левой.

— У него был только этот револьвер.

Служащие направились к софе, женщина последней, с возмущенным видом. Дойдя до софы, один из служащих внезапно бросился к другой двери. Все замерли. Он открыл дверь наружу.

Киган спокойно открыл разделяющую обе комнаты дверь и прошел вдоль стеклянной стены, чтобы иметь под надзором всех людей.

Служащий вошел в комнату с руками на голове. Выслушав приказание, он опустил руки и закрыл дверь. Киган сказал ему несколько слов, и тот сел на софу. Другие тоже сели.

— Рэ, пройдите в соседнюю комнату, — сказал Паркер, — и встаньте около стены.

Он подождал, пока Стевенсон занял место, потом продолжил:

— Отлично. Дан, вы можете встать.

Гаррисон встал. У него был мрачный и злобный вид. Он посмотрел на Паркера, хотел что-то сказать, но только смог покачать головой.