— Вы не будете...

— Не теряйте время, Дан. Плашмя на живот, или я стреляю. И немедленно!

Стевенсон отступил до письменного стола и нагнулся вперед, облокотился на него и закричал:

— Делайте то, что он сказал, ради Бога!

— Вы заплатите за это, — мрачно проворчал Гаррисон и медленно лег на пол.

Паркер поднял трубку к уху.

— Красавчик?

— Кто же у аппарата, черт возьми!

— Женщина что-то говорит ему, — сказал Киган. — Судя по всему: насчет того, что происходит здесь.

— Красавчик, — начал Паркер, — я хочу сказать, что Дан Гаррисон лежит лицом к полу в кабинете Рэ Стевенсона и что на них наставлены пистолеты. Если вы станете действовать необдуманно или по-глупому, они убьют Дана, потом они убьют и вас через стекло. Теперь посмотрите на Рэ, и он наклоном головы подтвердит, что я говорю правду. Кивните, Рэ.

Паркер поднял глаза и увидел, как Стевенсон поднял и опустил голову механическим движением робота.

— Он закрыл трубку рукой! — воскликнул Киган.

— Снимите вашу руку с трубки. Красавчик! Не будите Хала, этим вы все усложните. Теперь повернитесь спиной к письменному столу. Держите трубку у рта и положите вашу другую руку на голову, — сказал Паркер.

— Он послушался, — сказал Киган. Паркер, не спуская глаз с Гаррисона, который поднял голову, чтобы видеть, что происходит, согнул ноги и встал.

— Отойдите влево, Рэ, — приказал он.

Стевенсон послушно выполнил его приказ. Теперь Паркер смог видеть все, что происходит в соседней комнате.

Теперь там уже поняли, что что-то случилось. Прессбюри, примерно в возрасте Докери, но более расплывшийся, встал и подошел к Левенштейну, с беспокойным видом нахмурив брови. Трое служащих по-прежнему были за своими рабочими столами, но прекратили работу. Они все смотрели на Левенштейна, стоявшего перед ними. Женщина, ее письменный стол был первым и на нем находился телефон, стояла около Левенштейна: по телефону он смутно слышал, как она возмущенно обратилась к Левенштейну, и его ответ: